Кризис ипотечного кредитования в Новом свете аукнулся не только в свете Старом, но и в Азии. Но отчего всё вдруг стало так плохо?

Занятие более того не только в том, что американские банки и ипотечные агентства потеряли бдительность и стали выдавать жилищные кредиты некредитоспособным заемщикам. И, конечно, не в том, что позже нескольких лет нахождения на сильно низком уровне процентные ставки в США поползли вверх, увеличивая стоимость обслуживания кредитов даже для платежеспособных домовладельцев.

Это вещи в некотором смысле понятные и попадают под определение рыночного риска, тот, что несет каждый хозяйствующий субъект. Проблему, которую выявил кризис ипотечных кредитов, разрешается сформулировать, пожалуй, таким образом: То, что экономический подъем в США стимулируется самым что ни на есть искусственным образом, было ясно ещё начиная с 2002 года, когда столкнувшаяся с рецессией после этого террористической атаки в 2001 году администрация США стала принимать судорожные меры для того, чтобы рецессия не переросла в депрессию.

Эти меры, посреди которых было и снижение налогов, и снижение процентных ставок по кредитам, позволили американскому хозяйству больше или менее безмятежно ощутить трудные времена и осуществить то, что называется мягкой посадкой. Но вслед за тем того как посадка была произведена, стало ясно, что передвигаться все одинаково некуда и потому приходится оставаться на одном и том же месте. Нельзя прыгать вверх, сидя на стуле.

Такое безвыходное положение во многом связано с тем, что избыточный капитал, который устремляется во все более или менее пригодные инвестиционные проекты, чтобы принять хоть какую-нибудь прибыль, никак не мог разыскать себе новую сферу вложений и оттого был вынужден топтать одну и ту же поляну, беря на себя все больше и больше рисков. Но так было в отдалении не всегда.

Если припомнить события последних двадцати лет, то не возбраняется привести массу примеров создания новых продуктов и услуг, новых отраслей по их производству, которые стали крайне эффективными сферами приложения свободного капитала. В начале 80-х годов это были персональные компьютеры, следом программное обеспечение, потом настала очередность Интернета и сотовых телефонов.

Обратите внимание, что появление каждого такого продукта приводило к созданию ещё одной новой отрасли промышленности и сферы услуг, что требовало значительных капитальных вложений. Соответственно, избыточный капитал находил себе употребление и не давил своей массой на старые отрасли.

Но следом 2000 года, когда лопнул Интернет-пузырь, а затем рухнули башни Всемирного торгового центра, никаких новых идей, новых продуктов и услуг на рынке не появлялось. Вообще. И капиталы, ищущие применение, были направлены на то, чтобы американская экономика смогла рефинансировать старые запасы и старые долги по более низким процентным ставкам. Больше, казалось, монеты тратить не на что.

Но инвестиционные банкиры не привыкли сиживать без дела, в особенности когда на горизонте маячит опасность увольнения, и нашли себе новое дело выдачу ипотечных кредитов.

Нельзя сказать, чтобы они и раньше этим не занимались, но одно дело, когда был большой спрос на финансовые ресурсы со стороны новых быстрорастущих отраслей экономики, и ипотека рассматривалась как второстепенное занятие, на тот случай, если как гром среди ясного неба останутся свободные ресурсы от центровой группы заемщиков. А другое дело, когда спрос на финансовые ресурсы падает без малого до нуля, и деньги вложить попросту некуда.

Тогда приходится браться за все, что попадается под руку, то есть ходить в высокорискованные сферы. И вот кредиты на приобретение жилья, особенно для малоплатежеспособных иммигрантов, оказались этими самыми рискованными сферами, на которых поскользнулись американские банки и ипотечные агентства. При этом необходимо отметить, что, несмотря на расширение ипотечного кредитования, эффект от него для всей экономики США не носил долгосрочного характера.

Если в конце 2002 года продажи жилых домов в США находились на уровне 1 млн - 1,4 млн., то дальше объемы продаж стали валиться, и на июнь 2007 года находились на уровне 840 тыс. То есть сектор домостроения фактически стагнирует, если не заявить больше.

Ну и что остаётся делать американской банковской и финансовой системе, если в среднесрочной перспективе помимо малонадежных ипотечных кредитов ей просто некуда вкладываться? Фактически остаются совершенно прибыльные инвестиции в экономику Китая, которые, скорее всего, после выхода из кризиса ипотечного кредитования будут расширены. И, естественно, это опять-таки вложения в высокотехнологичные ниши, что мы уже не раз наблюдали ранее. Но теперь это будет в Китае.

По материалам http://polit.ru/author/2007/08/15/ipoteka.html

Добрый пророк цифрового будущего, он не только придумал словечко "киберпространство" для своего дебютного романа "Нейромант" 1984, но и предположил, как оно будет смотреться в дальнейшем. Он, человек, предвидевший явление культуры YouTube и MySpace, в настоящее время не смотрит вперед. "Грядущее уже здесь", - говорит он. "Только оно неравномерно распределено".

Гибсону 58 лет, он высок и худ, носит небольшие круглые очки и с удовольствием улыбается. Действо его новейшего романа - антиутопического триллера "Spook Country" - происходит в современных Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Лондоне. Я спрашиваю его, отчего он перестал работать предсказания и перешел только к наблюдениям.

"Это произошло не сразу, и я не думаю, что сознательно. Скажем, в "Нейроманте" вовсе непонятно, когда происходит действие. Для себя я выбрал условную дату: 2030 год, причем по весьма элементарный причине: Я и вообразить не мог, что ее будут уяснять текст посредством год вслед за тем опубликования.

Для "Виртуального света", четвертого романа, я выбрал не крайне отдаленное будущее, без малого настоящее."

В этом романе Гибсон с присущими ему черным юмором и изобретательностью оперирует такими вещами, как этика вирусного маркетинга, местонахождение миллиардов долларов, отправленных администрацией Буша в Ирак, элегантное мошенничество в роскошных гостиницах и вероятность использования систем спутникового наведения в искусстве, например, для воссоздания виртуальных смертей знаменитостей - Ривера Феникса или Джона Леннона - на том самом месте, где они произошли.

Я задаю очевидный проблема Гибсону: "Откель вы черпаете идеи?" Он отвечает: "Когда я начинаю книгу, я ищу штуки, которые бы меня заинтересовали. Я держу их поблизости, а следом они сами начинают генерировать связи товарищ с другом, и чем больше невероятные - тем лучше.

Инициация книги - это хорошо, но, продвигаясь вглубь, я теряю веру в процесс. Но как раз в тот самый миг начинают являться странные вещи, причем такие, какие мне и во сне бы не приснились".

Одной из самых странных идей оказалось "киберпространство". В своем роде, эта книжка была медитацией на тему искусственного разума, виртуальной действительности и генной инженерии, а ещё того места, которое эти явления занимают в массовой культуре.

Киберпространством" Гибсон назвал в романе "цифровую местность". Он более того помнит, как основополагающий раз написал это слово:

"Оно показалось мне выразительным, но, в общем-то, бессмысленным. Оно предполагало что-то, но полноценного значения не имело даже для меня, тот, что видел, как оно появилось на странице".

Попозже он утверждал, что изобретение интернета сопоставимо для человечества с изобретением городов. Потому как сейчас даже выдумку не так-то без труда сочинить.

Нельзя уже больше придумать, как может глядеться московская улица: И это достаточно странное чувство. Как раз так киберпространство, пользуясь словечком из "Spook Country", выворачивает мир наизнанку. Оно выворачивает и себя, и нас. Там, где мы проводим жизнь, тем мы и являемся".

Гибсон объяснил, когда он впервой увидел будущее. Он забросил чтение фантастики на время, а вслед за тем обнаружил, что она вышла из моды, ибо она все ещё состояла из космических путешествий и маленьких зеленых человечков.

Так и появился "Нейромант". Вдохновили его две вещи: Apple 2c, довольно компактного, с ручкой как у портфеля, и первые видеоигры-аркады. Тогда Гибсон понял, что дети, нажимающие на кнопки, больше всего на свете хотели бы попасть по ту сторону экрана.

Однажды он услышал разговорчик двух женщин, работавших в армейской части машинистками на терминалах, использовавших перфокарты: "Я не стал задавать вопросов, а несложно подумал, что это отменно звучит. Тогда немного кто что-то знал о компьютерных вирусах, но я понял, как это сработает в "Нейроманте"."

Эта книга была продана тиражом семь миллионов экземпляров в первостепеннный же год. Сам Гибсон в это пора присматривал за маленьким сыном. Он был в то момент человеком, "которому позволительно приобрести выпивку, но не одолжить денег.

Писатель поясняет: "Моя супруга преподавала, а я занимался с малышом Я бросался за столик в ту секунду, когда он засыпал. Есть что-то странное в жизни молодых родителей. Вам постоянно хочется спать, вы всегда в каком-то безумии. Отчасти оттого книга не напоминала мне ничего, что я воображал себе сам".

Книга написала себя сама, полагает Гибсон: "Все, что я придумал из головы, оказалось неудачным. Книга - это то, что происходит, когда пальцы стучат по клавиатуре".

Безотложно Гибсон - признанный автор, но газете The New York Times потребовалось десять лет, чтобы упомянуть "Нейроманта". Он стал культовым автором и оказался за пределами системы. Лучшее, что есть в фантастике - это ее полузаконный статус.

"В Гарвард меня бы преподавать не взяли, в различие от "настоящих" романистов". Но подрастающее поколение хакеров и ламеров посчитало книги Гибсона слегка ли не путеводителями. Вдруг он обнаружил, что стал отцом киберпанка, нового литературного движения, заставшего его врасплох.

Источник: http://lenta.ru/articles/2007/08/13/gibson/

Хьюго Ортега (Hugo Ortega)- энтузиаст, получивший почетное звание "Наиболее значимый профессионал Microsoft MVP" за глубокие знания и пропаганду платформы Microsoft Tablet PC, больше 60 часов забавлялся с анонсированным в апреле ультрапортативным компьютером HTC Shift. За это час Ортега узнал немало интересного об этом устройстве, снял видеоролик и разместил его на сайте GottaBeMobile.com

Большой неожиданностью оказалось присутствие в HTC Shift двух процессоров и двух операционных систем, о чем на официальном сайте HTC не говорится ни слова. В общем, HTC Shift может вкалывать как под управлением Windows Vista Business Edition, так и под управлением Windows Mobile Professional. Для Висты в компьютер установлены процессор Intel A110 и другие компоненты платформы Santa Rosa, 1 Гб ОЗУ, винчестер на 40 Гб, сканер отпечатков пальцев, высокоскоростной беспроводный модем HSDPA, веб-камера.

Телефонировать HTC Shift не может. Для работы Windows Mobile предусмотрен чипсет Qualcomm, скорее всего, MSM7200 384 МГц, обеспечивающий передачу данных в сети UMTS c технологией HSDPA. Вообще, на этом чипсете построены немного новых устройств HTC, в т.ч. Kaiser, Kaiser 120 HTC TyTN II P4550, Omni, Polaris, Wings HTC S730, Nike HTC Touch II P5500, Sirius HTC P6500.

Чипсет Qualcomm MSM7200 включает в себя цифровые сигнальные процессоры QDSP4000 и QDSP5000 для работы в сетях WCDMA HSUPA и EGPRS, а ещё процессор приложений на ядре ARM11. Чипсет поддерживает технологию ARM Jazelle для аппаратного ускорения Java-приложений, приложения платформы BREW, съемку 6-мегапиксельных изображений, запись и воспроизведение видео с разрешением 640х480 точек и скоростью обновления экрана 30 кадров с.

Кроме того, в него встроена технология gpsOne для определения местоположения на основе данных, полученных со спутников и базовых сотовых станций A-GPS.

Источник: http://plazaua.com/portativ/pda/v-htc-shift-obnaruzheno-dva-~